Важное исследование проведено на континентальном шельфе Амазонки. Это относительно неглубокий участок Атлантического океана, простирающийся на 2500 километров от устья великой реки – между прочим, самой полноводной в мире. Такой шельф – удивительное место, где пресноводные экосистемы постепенно переходят в океанические, и их взаимозависимость особенно велика.
Несмотря на свою исключительную экологическую важность, этот регион остаётся одним из наименее изученных участков бразильского побережья. Отчасти потому, что он значим ещё и экономически, и не так-то просто получить средства на исследования от правительства, заинтересованного в активнейшей эксплуатации дельты Амазонки. Кроме того, свою роль играет «научный протекционизм» – сокрытие учёными своих результатов от коллег из других стран. Как поясняют авторы новой работы из Национального центра исследований и сохранения морского биоразнообразия Северной Бразилии, такой подход ведёт к «формированию изолированных групп экспертов, не осознающих необходимости решения общих проблем». Очень точное определение!
Ирония, правда, в том, что и полные результаты новой работы не размещены в открытом доступе, а предоставляются авторами по «обоснованному запросу». Тем не менее и опубликованные данные изучения акватории дельты Амазонки, которое велось 26 лет, представляют огромный интерес.
В ходе изучения было выявлено 3286 видов, что на 1247 больше, чем в предыдущих работах – огромный прорыв. Наиболее крупными таксономическими группами оказались костные рыбы (28%), микроорганизмы (15%) и моллюски (14%). 67 из них находятся под угрозой исчезновения, главным образом хрящевые и костные рыбы. 22 вида – под критической угрозой исчезновения.
Доказано, что ареал исчезающих видов, как правило, совпадает с зонами экономической активности человека. Полосатый угорь, малая молот-рыба, черепаха бисса, окунь гуаса – все они подвергаются воздействию как минимум трёх различных видов промысла. Скажем, черепахи гибнут от рук добытчиков двух видов луциана (крупная окунеобразная рыба) и креветок.
То есть на сами краснокнижные виды никто не охотится. Но попутные, «внеплановые» потери очень велики.
Вторая проблема – сектора разведки нефти в Амазонской рифовой системе. С одной стороны, они вроде бы спасают рыб: ограничения судоходства, связанные с разведкой и добычей нефти, приведут к полному исчезновению рыболовных судов с акватории размером с Ярославскую область.
Но, во-первых, эти суда никуда не деваются, просто уходят в другие районы. А во-вторых, пишут авторы, разведка и бурение разведочных скважин вызывают шумовое загрязнение, которое немедленно влияет на местное биоразнообразие. Во время добычи нефти возможно загрязнение воды, которое распространится на большую территорию.
Вопрос: какое нам дело?
1️⃣Это отличный пример для нас. Учёные провели серьёзную работу по каталогизации огромной экосистемы в дельте Амазонки. О проектах аналогичного масштаба в России я не слышала – если они есть, обязательно сообщите, буду рада ошибиться.
2️⃣Ещё раз подтверждено, что полный запрет вылова того или иного вида никак не спасает его от сетей, заброшенных на другие. Только что говорила об этом про китообразных – как видим, и к другим видам это тоже относится.
3️⃣Переход к добыче ископаемых с морского дна изменит вообще всё. Представьте, что она будет вестись с той же плотностью, что и на суше. Существует ли модель, которая подробно опишет влияние этого на океан и, следовательно, всю планету? Заинтересованы ли правительства и добывающие компании в создании такой модели?
Вопросы риторические. Но альтернатива разработке новых месторождений в уязвимой экосистеме океана только одна: развитие возобновляемой, той же атомной энергии в сочетании с максимальной переработкой вторсырья. Чем больших успехов мы достигнем на этих направлениях, тем дольше проживут черепаха бисса, полосатый угорь и миллионы других видов.
В конечном итоге – включая и Homo Sapiens.
#исследование
