Международная торговля продовольствием – факт для нас абсолютно понятный и привычный. В любой «Пятёрочке» вы увидите продукцию из как минимум десятка стран – и это ещё учитывая, что мы под санкциями.
Но мало кто задумывается о том, что торговля продуктами – это ещё и торговля экологическими рисками. В новом исследовании пытаются эти риски подсчитать. Для этого учёные разработали показатель экологического риска, который учитывает площадь вырубки лесов, уязвимость видов, число эндемиков, характер дальнейшего использования земель после расчистки.
Анализ торговых потоков сельхозпродукции за 2005–2022 гг. показал, что Индонезия стала главной горячей точкой биологического риска. Она сгенерировала более 31 % от его глобального объёма, хотя на её долю пришлось лишь около 15 % мировой вырубки лесов – зато эти леса буквально кишат биоразнообразием, включая уникальные виды.
В Бразилии же масштаб вырубок оказался выше – почти 32 % от мирового объёма, – но вытеснение лесов пастбищами оставляет чуть больше возможностей для сохранения некоторых видов, чем индонезийская привычка засевать всё масличными пальмами. Поэтому доля Бразилии в глобальном риске биоразнообразия составила около 17,5 %.
Обе страны, разумеется, нетто-экспортёры пищевой продукции, то есть продают больше, чем покупают. А вот развитые страны Северного полушария, в первую очередь США и ЕС, удовлетворяют внутренний спрос за счёт деградации уязвимых экосистем в других уголках планеты. В исследовании это названо «импортёры риска», Risk importers, но не уверена, что термин удачен – ведь развитые страны покупают не экологический риск, а его результат. Риск остаётся и нарастает там, где он и был.
Так или иначе, Бразилия и Индонезия теряют свой потенциал для того, чтобы золотой миллиард много и вкусно кушал. Другие заметные страны из этого списка – Малайзия, Папуа – Новая Гвинея, Аргентина, Парагвай, Кот-д’Ивуар, Филиппины. Кстати, у островных государств риски заметно выше – их биоразнообразие не может хотя бы уйти в сторонку, поэтому исчезает быстрее.
А вот крупные развивающиеся экономики Китай, Индия и Россия уже вошли в число «импортёров риска». В частности, Россия демонстрирует сильную асимметрию в торговле мясом: на производство мяса внутри страны приходится лишь 0,03 % мирового риска биоразнообразия для этой категории, тогда как потребляем мы почти 2 %. Секрет тут не в обильном импорте (мясо у нас в основном отечественное), а в том, что исследователи довольно низко оценивают биоразнообразие великой северной страны. Звучит обидно, но по этому показателю нашу тайгу и впрямь не сравнить с сельвой. Впрочем, если климатические изменения продолжатся, то Бразилия станет пустыней, а сельва придёт к нам.
Учёные предлагают восстановить справедливость – интегрировать метрики биоразнообразия в международные правила торговли, чтобы потребители несли ответственность за косвенный урон природе. Примерно, как это происходит с квотами на углеродные выбросы. Но сразу встаёт вопрос, как повлиять на импортёров, если они откажутся доплачивать за риски. Ответ, как в анекдоте, читайте в новой книге «Никак».
#биоразнообразие #экология #экономика
